"Жизнь бросила копейкой ржавою…", Л.А. Кривченко

2005

С 90-х годов ХХ века в России устойчиво сохраняется интерес к культурному наследию российской эмиграции. Печально, что осталось не так много документальных свидетельств истории эмиграции, воссоздающих картину жизнедеятельности как общества, так и отдельных личностей. Коллекция документов БРЭМа («Главное бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи»), которая хранится в Государственном архиве Хабаровского края, была вывезена из Харбина в Хабаровск группой архивистов, командированных в Маньчжурию осенью 1945 года для сбора исторических архивных материалов. Архивистами были обнаружены документы, отложившиеся за годы проживания русских в Маньчжурии, многие из которых были по какой-либо причине утрачены. И все же удалось собрать и вывезти около 3 тонн документов, книг, газет и журналов, которые ныне доступны для изучения и исследования любому гражданину. Из них можно почерпнуть сведения о разных людях, о жизни эмигрантов вдали от родины. 

Оказавшись оторванными от привычных условий бытия, они старались сохранить традиции российского уклада жизни и не растерять связи между собой. В Харбине существовало множество обществ, кружков, союзов и объединений, созданных по профессиональным, творческим, национальным и просто жизненным интересам. Очень большую роль в объединении, продолжении русских традиций, формировании общественного мнения играли средства массовой информации. Особой популярностью пользовались газеты «Гун-Бао», «Русское слово», «Голос эмигрантов», журнал «Луч Азии» , которые ныне хранятся в научно-справочной библиотеке Государственного архива Хабаровского края. Одним из представителей российской эмигрантской печати в Маньчжурии был редактор выше перечисленных изданий Вележев Анатолий Прохорович. 

Из личного дела эмигранта архивного фонда БРЭМ Государственного архива Хабаровского края:«Вележев А.П. (псевдоним А.Волин) родился в г.Бирюч Воронежской губернии 8 августа 1887 года. Получил очень приличное образование, окончив Воронежскую духовную семинарию, затем юридический факультет Варшавского университета. После окончания университета состоял помощником присяжного поверенного при Воронежском окружном суде». 

Но началась Первая мировая война, и как истинный патриот в октябре 1914 года Вележев пошел добровольцем на военную службу. Вскоре он был откомандирован в Алексеевское военное училище, после окончания которого был оставлен в качестве помощника курсового офицера, так и не пришлось ему побывать на фронтах Великой войны. Но военная карьера как-то не сложилась, да и стремление самовыражения в эпистолярном жанре оказалось сильнее. 

Назревшие революционные события, а затем и гражданская война безжалостно раскидали соотечественников по разные стороны баррикады. Не желая оставаться в стороне Анатолий Прохорович участвовал в гражданской войне в рядах белой армии с августа 1918 года (был зачислен в штаб 1-го Средне-Сибирского корпуса, во время отступления в Читу был назначен адъютантом штаба отдельного отряда Пепеляева, последний чин – штабс-капитан) вплоть до ее окончания, в 1920 году у г.Сретенска был ранен в ногу. Об этом и других событиях гражданской войны он упоминает в автобиографическом рассказе «Три рождества», позднее напечатанном в журнале «Луч Азии» . 

В начале своего рассказа он описывает эпизоды из военной жизни, происходящие в 1918 году, когда исход гражданской войны еще не был известен, а цель вернуть все на круги своя побуждала к действиям молодых офицеров: «…И хоть приходилось нам делать сорокаверстные переходы, и шинельки у нас были на рыбьем меху, и животы, случалось, подводило от голода, но были тогда молоды, сильны духом и телом, верили в успех нашего дела, и крепко сидела в нашем сердце надежда… Оттого так легко, бездумно и весело шли мы тогда вперед».

Однако события развернулись по-другому и описание последующих эпизодов не столь воодушевленное: «Это время – конец девятнадцатого и начало двадцатого года - все мы будем помнить до самой смерти. Страшные, незабываемые дни! На пространстве тысячи верст, среди ледяного безмолвия сибирской пустыни разыгрывались трагедии, которых человеческое воображение не могло и представить. Матери теряли своих детей, на глазах жен расстреливали их мужей, родные и близкие расставались на полчаса, чтобы больше уже никогда не встретиться. И чем дальше уходили мы на восток, тем безнадежней рвались нити, связывающие нас с Россией».

После ранения Анатолий Вележев некоторое время занимался частными уроками в гг.Новониколаевске (ныне г.Новосибирск), Владивостоке и, наконец, с общей беженской волной прибыл в Харбин в ноябре 1922 года, где пришлось долечиваться от ран в течение 3-х лет. Занимался частными уроками, коммерцией, частной юридической практикой вплоть до 1931 года. Тут-то пригодился его, пусть небольшой, опыт в написании статей, редактировании и издательском деле. Ведь журналистской деятельностью Вележев занимался еще в мирное время, успешно совмещая службу в судебном ведомстве с пробой пера, продолжил во время гражданской войны, редактируя войсковой журнал «Сибирский стрелок». Во многом этому способствовали его разносторонние интересы, превосходное знание литературы, искусства (занимался живописью) и юридическое образование. Хорошее знание иностранных языков (английский и французский) во многом способствовало освоению журналистской профессии. На страницах эмигрантских газет и журналов печатались его статьи по вопросам культуры,международной жизни, истории и военным событиям. 

Начался новый, харбинский период жизни, длившийся почти 24 года ( 1922 -1946 гг.). В Харбине, имевшем статус центра европейской цивилизации в Китае, после окончания гражданской войны нашли приют более 40 тысяч выходцев из России. Здесь Анатолий Прохорович нашел большое число единомышленников и широкое поле для деятельности. Он с головой окунулся в любимую журналистику и вновь занялся издательским делом.

По-разному относились русские эмигранты к новой жизни своей родины. Некоторые сочувствовали, радовались успехам, были и злопыхатели, не прощавшие промахов. Но и те, и другие пристально следили за всем происходящим в России. Эмигрантская пресса отражала этот интерес на страницах своих печатных изданий. И Вележев, как журналист, не мог оставаться равнодушным, глубоко все переживая.

Вот лишь несколько его размышлений о судьбе россиян из статьи «Путь русской эмиграции», опубликованной в газете «Голос эмигрантов» за 1939 г.: «В эмиграцию ушли не князья и бояре, а представители всех сословий и классов России, вплоть до людей мозольного труда – рабочих, крестьян, казаков. Вместе с ними пределы России покинула и ее элита, представители духовной аристократии, ученые - люди, которые могли бы составить украшение самой культурной страны. В этом море зарубежной России почти потонули политики-профессионалы, на совести большинства из которых лежит ответственность за крушение Российского Императорского самодержавия. На первых порах своего пребывания в странах рассеяния русские люди оказались в ужасных условиях. Незнакомые с местными обычаями и всем жизненным укладом своей новой родины, они оказались вынужденными отстаивать свое место под солнцем: работать и бороться буквально за каждый кусок хлеба. Эмигранты, попавшие в Маньчжурию, были счастливее своих европейских и американских собратьев. Здесь на первых порах их встретила все та же Россия, но только без большевиков. Здесь их охватил все тот же, веками сложившийся, русский быт» . Харбин стал для многих эмигрантов городом, где была сформирована их идейная позиция в отношении современного политического положения в России. И, конечно же, будучи по убеждениям монархистами, эмигранты помнили и чтили царя-батюшку, поэтому среди публикаций Вележева, напечатанных в «Голосе эмигрантов», много материалов было посвящено царской семье, испытаниям, выпавшим на долю членов семьи с переменой власти (статья «Царь мученик» - из «Голоса эмигрантов») . 

Живя в чужой, хоть и гостеприимно встретившей эмигрантов стране, никогда не следовало забывать о том, кто ты, откуда родом. Поэтому приоритетное направление в публикациях Анатолия Прохоровича занимало освящение русских традиций, и церковных христианских праздников. В каждой статье чувствовалась тоска по родине и боль ее утраты. Вележев писал о величии русского языка и его значении для сохранения культурных традиций. В связи с этим он вспоминал отзывы Ломоносова, Пушкина, Гоголя, приводил высказывания зарубежных ученых о величии русского языка. Анализируя советские публикации, автор сетовал: «…при просмотре советских газет и журналов, произведений литературных заранее знаешь, в какую форму облечет пишущий свои мысли. Создается умственный трафарет, который неизбежно влечет и языковой шаблон, вынужденную необходимость людей отстаивать свои мысли в заранее приготовленные и одобренные начальством формы. А ведь язык жив до тех пор, пока будет жива сама мысль… Живая, свободная мысль в сталинской деспотии изъята из обращения. Ибо говорить и писать можно только в пределах тех установок, которые даны сверху. Оттого скучен, постыл и убог советский казенный язык. И все это происходит в России, на родине нашего талантливого народа, создавшего такой великолепный язык» .

Много внимания уделено было и партийным лидерам Советской России, анализу успехов и провалов государственных реформ (первые пятилетки, коллективизация, их проблемы и решения) . Как бывший офицер, Анатолий Прохорович не мог пройти и мимо факта расстрела Тухачевского и его сподвижников - репрессий против советской военной элиты: «Ни одно событие в жизни советского союза не произвело такого впечатления, как эта молниеносная казнь тех, чьи имена овеяны романтикой первых годов революции и той напряженной и кровавой борьбы, из которой они, пусть на время, вышли победителями… Самая кровопролитная война не могла нанести советской армии таких потерь, какие она получила в 1937 году в результате одного росчерка сталинского пера» . 

Кроме статей на заданные темы Вележев был известен и как писатель, его беллетристика печаталась в одном ряду с произведениями мэтра литературы Арсения Несмелова, поэта Валерия Перелешина – «зубров» эмигрантской культуры. В научно-справочной библиотеке Государственного архива Хабаровского края хранится журнал «Луч Азии» за декабрь 1939 года, в котором напечатан рассказ А.Вележева «Три рождества», о котором уже упоминалось выше.

Будучи в разное время секретарем и редактором газет «Русский голос», «Русское слово» (1931-1934 гг.), «Гун-Бао»( с 1934 г.), «Голос эмигрантов» (с 1938 г.), «Заря» (с 1937 г.), «Боевой друг» ( с 1942 г.), журнала «Луч Азии»( с 1935 г.), «Русский настольный календарь» (с 1936 г.), Анатолий Прохорович старался прежде всего оставаться глубоко порядочным человеком, хотя многие его соотечественники утрачивали эту традиционную российскую черту, и как бывший русский офицер мог всегда сказать: «Честь имею».

Вот характеристика из его личного дела, хранящегося в архивном фонде Бюро российских эмигрантов: «Вележев – незаурядный человек как журналист. Культурный, выдержанный и умный. Усидчив и трудолюбив. Убеждений правых. В моральном отношении заслуживает полного уважения. Отзывы сослуживцев о нем наилучшие» . Далеко немногие могли быть удостоены в эмигрантских кругах таких отзывов. В личных делах эмигрантов архивного фонда БРЭМ одинаково положительные характеристики и отзывы соплеменников – большая редкость!

В архивном фонде БРЭМ хранятся так же личные дела членов семьи А.П.Вележева – его жены Ольги Евгеньевны и сыновей – Анатолия и Евгения . Об Ольге Евгеньевне известно, что она родом из г.Задонска Воронежской губернии, окончила Петроградский институт Святой Елены и работала в земской школе Бирючинского уезда Воронежской губернии, затем в г.Новониколаевске, в Маньчжурию прибыла со старшим сыном вслед за мужем в 1925 году, нелегально перейдя границу. Старший сын Вележева – Анатолий – родился в 1920 году в г.Новониколаевске, окончил Маньчжурский университет, работал в прояпонской националистической организации Кио-Ва-Кай (Общество мирного сотрудничества народов Маньчжурской империи). Из личного дела младшего сына известно немного: Евгений родился уже в Харбине в 1929 году, в 1944 году учился в Харбинской духовной семинарии.

Анатолий Прохорович был хорошим семьянином и делал все для блага своей семьи, трудясь на любых должностях честно и добросовестно. Судьба его не баловала, часто его семья испытывала нужду, поэтому он старался закрепиться в Бюро, зная, что это помогло бы решить материальные проблемы. 

С 1933 года Вележев состоял в Объединении Российских журналистов в Маньчжурии, курируемых БРЭМом. В приложенных к его личному делу документах имеется Приказ БРЭМ от 9 марта 1937 года о допуске к исполнению обязанностей вновь избранного Правления Объединения российских журналистов, где А.П.Вележев значился как казначей. В числе немногих эмигрантов, будучи в должности редактора газеты «Голос эмигрантов», еженедельном органе Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи, награжден медалью «За усердие» на национальной ленте, как отмечено в Приказе БРЭМ от 26 декабря 1942 года, « в воздаяние за безупречную службу на благо Российской эмиграции» . 

На протяжении нескольких лет Вележев вместе с другими представителями прессы посещал Японию с пропагандистскими целями. Свои впечатления о посещении Японии он печатал на страницах газеты «Голос эмигрантов», знакомя читателей с обычаями, традиционным укладом жизни и церемониями японцев, достопримечательностями этой удивительной древней страны, ее храмами, историческими и архитектурными памятниками, трудами историков и литераторов Японии, ее политикой на Дальнем Востоке.

В марте 1945 года А.П.Вележев был назначен Приказом БРЭМ на должность начальника отдела пропаганды Бюро. С приходом советских войск в Маньчжурию все эмигрантские издания были закрыты. Репрессиям подверглись почти все харбинские журналисты, издатели и деятели культуры, в той или иной мере соприкасавшиеся с японскими властями. Не избежал такой же участи и А.П.Вележев, он был арестован за активную пропагандистскую деятельность в эмигрантских средствах массовой информации. Итогом явилась его депортация с женой и сыном в лагерь на территорию СССР . Его старший сын Анатолий был осужден в 1947 году на 20 лет исправительных лагерей как агент японской военной миссии . Как сложилась дальнейшая судьба этих людей нетрудно представить. Очень немногие вернулись «оттуда», немногие смогли жить после такой «мясорубки», а тех, кто выжил, наверно до последней минуты преследовала мысль - «за что?».

Сегодня можно рассуждать о слабости и силе духа, о правоте или подлости, можно, не боясь последствий, выставлять самые смелые оценки времени и людям, судить об истории с холодной рассудочностью стороннего наблюдателя. Предоставим все это историкам. Но история – это память. А память и совесть очень близки. И по долгу памяти нам придется не раз возвращаться в то время, а по совести - быть бережнее к людям, оторванным от родины не по своей воле.

"Журавли Атлантиды": Газета для творческих людей.- 2005, январь , № 1(4).

Статьи